Президент России Дмитрий Медведев считает международную изоляцию России "недостижимой" и заявляет о готовности восстанавливать отношения с западными странами исходя из ряда принципиальных критериев. Более того, Россия призывает к созданию новой структуры международной безопасности, которая адекватнее существующей реагировала бы на кризисы, подобные грузинскому, заявил российский лидер в эксклюзивном интервью телеканалу Euronews.

- Господин президент, добро пожаловать на "Евроньюс". Как вы оцениваете итоги чрезвычайного саммита ЕС в плане будущих отношений между Россией и Европой?

- Я внимательно следил за тем, как развивались события на саммите. Не буду скрывать, у меня были предварительные разговоры с моими коллегами. На мой взгляд, итоги двояки. Во-первых, к сожалению, все-таки нет полного понимания того, какими мотивами руководствовалась Российская Федерация, когда принимала решение об отражении агрессии Грузии и когда принимала решение о признании Южной Осетии и Абхазии в качестве независимых субъектов международного права. Это печально, но не фатально, потому что в этом мире все меняется. Одна ситуация.

Вторая ситуация, на мой взгляд, гораздо более позитивная. Она заключается в том, что все-таки, несмотря на определенную разделенность тех государств, которые входят в Евросоюз, по этому вопросу все-таки возобладала разумная, реалистичная точка зрения, потому что ряд государств призывал к каким-то мифическим санкциям, наказаниям. Этого не случилось, и, как мне представляется, это в интересах Европы, прежде всего в интересах Евросоюза.

- Скажите, пожалуйста, все-таки бытует мнение о том, что Россия, признав независимость Южной Осетии и Абхазии, оказалась в международной изоляции. Согласны ли Вы с этой точкой зрения?

- Нет никакой изоляции, и Россия к изоляции не стремится, и фактически изоляция недостижима. Другой вопрос, что после соответствующих актов признания на самом деле нам всем необходимо задумать над архитектурой безопасности, которая будет существовать в нашем сложном мире в ближайшие годы. И для меня совершенно очевидно, что события, начавшиеся после грузинской агрессии 8 августа текущего года, ставят этот вопрос в полный рост в повестку дня. Прежняя архитектура безопасности доказала свою неэффективность.

- Все-таки говорят о том, что могут быть применены какие-то санкции, исключение из "Большой восьмерки", отказ в приеме в ВТО. В случае, если эти меры будут приняты, как будет реагировать Россия и, что волнует простых европейцев, не обернется ли "горячее лето" на Кавказе "холодной зимой" в Европе?

- Вы знаете, насчет санкций всегда вопрос непростой, потому что санкции, как правило, обоюдоострое оружие, и я думаю, что, скажем, решение Евросоюза, которое было принято, показывает, насколько опасен путь санкций. Разум возобладал, результат налицо. Что же касается других международных инструментов, например, "восьмерки"...

"Восьмерка" без России недееспособна. Даже сама по себе "восьмерка" уже понимает, что без присутствия таких государств, как Китай, Индия, без использования так называемого формата "аутрич", многие решения и восьмерочном-то формате не являются полноценными, а что уж говорить о принятии таких решений без участия России. Поэтому, конечно, "восьмерка" без России существовать не сможет. А если она и будет пытаться собираться, то это будет совсем не на пользу миропорядку, совсем не на пользу, потому что существует в нынешнем мире.

ВТО – отдельная экономическая тема. Мы, действительно, хотели бы стать членами ВТО. Но не любой ценой. И мы ведем давно эти переговоры. К сожалению, они не во всем успешны. Наша позиция была простой. Если мы в ближайшее время не договариваемся, то мы вынуждены будем прекратить для себя действия ряда соглашений, которые накладывали на нас дополнительные обязательства в рамках ВТО. Такие решения, по всей вероятности, последуют, если движение в сторону ВТО не будет сделано. Поэтому присутствие России в ВТО – это не только цель Российской Федерации, но и необходимость для других экономик. Как будут развиваться события, покажет время.

Другие способы влияния. Вы знаете, я не думаю, что нас ожидает "холодная зима" или что-то еще подобное, потому что в этом никто не заинтересован.

- Я имел в виду поставку углеводородов в Европу.

- Да-да, я понимаю, на что Вы намекаете. Значит, мы, конечно, в полном объеме, в полной мере будем исполнять все обязательства, которые приняла на себя Россия как основной поставщик углеводородного сырья в Европу.

- Аналитики считают, что кавказский кризис перевернул последнюю страницу в постсоветской истории России и стал отправной точкой для нового миропорядка, о чем Вы отчасти уже упомянули. Как Россия будет выстраивать отношения со своими ближайшими соседями, в частности с Украиной, и внешним миром в целом?

- Мы со всеми государствами будем выстраивать отношения, исходя из общих критериев. Вы правы, и я об этом уже сказал, что события августа этого года показали несовершенство нынешней архитектуры безопасности. Нам необходимо создавать ее заново, исходя из существующих уже на сегодня реалий. Некоторое время назад я уже обозначил пять принципов, которыми я буду руководствоваться при осуществлении российской внешней политики. Я бы хотел их еще раз повторить.

Во-первых, Россия будет полностью соблюдать все нормы международного права, которые относятся к взаимоотношениям между цивилизованными государствами.

Во-вторых, Россия исходит из необходимости многополярного мира и считает, что однополярность и доминирование одного государства неприемлемы, каким бы это государство ни было.

В-третьих, мы, естественно, заинтересованы в развитии полноценных и дружественных отношений со всеми государствами – и европейскими, и азиатскими, Соединенными Штатами Америки, Африкой – со всеми государствами нашей планеты. Эти отношения будут столь глубокими, насколько к этому готовы наши партнеры.

В-четвертых, я считаю, что безусловным приоритетом для нас является защита жизни и достоинства российских граждан, где бы они ни находились. И это тоже один из приоритетов российской внешней политики.

И, наконец, в пятых. Я полагаю, что у России, как у любого другого государства есть регионы, которым она будет уделять привилегированное внимание, – регионы наших привилегированных интересов. И с государствами, которые в этих регионах расположены, мы будем выстраивать особые, добросердечные, специальные отношения, рассчитанные на долгосрочный период.

- Есть ли опасность того, что признание Южной Осетии и Абхазии разожжет сепаратистские настроения в других частях Кавказа, например, в Дагестане, Ингушетии.

- Я не вижу никакой опасности, если этими вопросами не будут заниматься где-то за границей, выдумывая различные сценарии по расчленению России.

- Ваши главные выводы из последнего кризиса в отношениях между США и Россией, уроки, может быть?

- Ну, я не считаю, что это какой-то полноценный, полномасштабный кризис, сопоставимый с советским периодом, но тем не менее напряжение присутствует. Уж точно мы этого напряжения не хотели. и это напряжение явилось следствием не вполне разумной политики, которую проводили Соединенные Штаты на грузинском направлении. Они создали в какой-то момент у лидера Грузии ощущение вседозволенности и безнаказанности. Он как будто бы получил карт-бланш на то, чтобы действовать любыми способами.

Чем это обернулось – совершенно очевидно. И на сегодняшний день, я думаю, в Соединенных Штатах Америки существует определенная досада на то, что вот этот виртуальный проект под названием "Свободная Грузия" не удался. Лидер обанкротился, режим близок к кризису, ситуация напряжена. Чем скорее наши американские партнеры разберутся в этом вопросе, тем лучше будет для российско-американских отношений. Мы же готовы к тому, чтобы они были самым добрым образом восстановлены, мы готовы к полноформатным отношениям с Соединенными Штатами Америки.

- Господин президент, большое спасибо за интервью.

- Спасибо Вам.

Остров